Читаем Arca, in quam...(СИ) полностью

Arca, in quam...(СИ)

Петербург рассказывает сказки. Шепчет, клокочет болотно, бает страшные и смешные обрывки истории, хранящиеся в цветной шкатулк…

Автор Неизвестeн

Проза / Магический реализм 18+

Становится темнее; Тимка ежится, натягивает капюшон куртки на голову, сует руки под мышки. Согреться не получается, и он бредет, не разбирая дороги, спотыкаясь на кочках и приругиваясь себе под нос. Надежда одна: вдалеке сверкнут огоньки их костерка и магических фонариков — совсем без батареек работают, чудо! Но в лесу темно и тихо.

Еще Тимофей вспоминает, что кто-то из ребят — оборотень, может, смогут по следу пойти. Только превращается Ваня — или все-таки Кеша? — не в грозного волколака, а в какую-то мелкую зверюшку… Да нет, уже бы нашли.

Глупо попался: грибы хотел собрать, увлекся. Предупреждали его, что лес наглых и жадных не любит, что нельзя с ним так, обирать, обдирать, а он радостно нарвал целую корзину отборных белых, а потом обернулся и понял, что деревья все перемешались, поменялись, перепутались, никак не разобрать… Корзину-то Тимка кинул еще с километр назад — и жалко ведь так было, от сердца отрывал. А ведь девчонок хотел впечатлить, грибов на суп натащить…

Ему страшно хочется закричать от досады — и немного от страха, потому что ночевать ему в какой-нибудь норе под деревьями не хочется. И еще нога чешется вмазать по ближайшему стройному стволу, но в глубине разноцветной осенней чащи что-то гулко угукает и охает, перекликается. Лес обижать нельзя — это Тимофей уж понял.

Дорожка-тропинка путается, ведет как будто обратно. Тут не понятно: видел он это кривое дерево или нет? В голове у Тимки копошатся самые разные мысли, роятся: а если не найдется он? А как в лесу выживать? Мох — он вроде бы с севера растет, а что у нас на севере, море? Эдак он к старости до него дойдет, если не сожрут его какие-нибудь волки… Мысли о волках отдается неприятным холодком по спине. Или это ветерок опять?

Когда-то давно Тимофей читал про мальчишку, который в тайге выживал — там еще что-то про озеро, кажется, было и про рыбок. Ни тепло ни холодно ему от этого рассказа, одно Тимка твердо запомнил из того далекого урока литературы: никогда не теряйтесь в лесу.

Справа мелькает белая тень, и — ей-Денница — он едва на дерево не взлетает.

— Не бойся, — слышится заливистый девичий смех, будто птичка поет, тренькает. — О, бедный, ты заблудился? Дядюшка сжалится! Не жесток он, ты не так уж его обидел — он только проучить хотел!

Из темноты выныривает миловидная девушка, хохочет, хватает его за руку. Личико свежее, радостное, будто озаренное — единственное, что Тимофей видит перед собой. Глаза цвета летней душистой травы, копна темно-русых, гладких и блестящих волос. В длинном белом платье, легком слишком, а сама босая — от нее веет холодком, а руки сквозь тонкие пальцы проскальзывают, проваливаются. Улыбка только греет. А сама она совсем не живая.

Запоздало Тимофей замечает, что она в причудливом венке из остролиста: колючие листочки топорщатся, багряные капельки ягод застыли. Ведь не сезон совсем, душистый остролист — это Рождество, но венец на ней вечный, завязший во времени — как и она сама.

— Кто ты? — онемело спрашивает Тимка. Она смехом стирает страх, будто омывает им лицо, освежает мысли.

— Я здесь живу, — говорит она, дергая плечиком. — Я здесь умерла, но дядюшка Леший меня приютил, не отпустил: мне так не хотелось уходить. Я ведь поблизости — тут в деревеньке — жила.

— И меня ты тоже… не пустишь? — настороженно бубнит Тимка. Клацает зубами от холода, дробит вдох.

— Глупый! — снова смеется она, радостная такая, сияющая. — Я тебя провожу! Вот был бы охотник какой, что телят стреляет — не отпустила бы, а ты человек хороший, лес знает, чувствует. Только городской совсем, пахнешь ржавчиной и бетоном, Невою… — Она виновато морщит носик. — Первый раз у нас в гостях?

— Первый. С ребятами из универа поехал, у них традиция…

— Знать будешь! — Грозит пальчиком. — Разве не учили тебя, как грибы нужно собирать? Сорвать, поклониться хозяину леса, непременно спасибо сказать, тогда белые сами под ноги сыпаться станут.

Тимка хлопает глазами, как выпавший из гнезда совенок. Медленно, со скрипом он начинает осознавать, что попал в совсем другой мир, где действуют иные законы, где оживают присказки из детских сказок и народных певучих легенд. Да разве знает он об этом, истинно городской? На курсе вампир, ведьмы, пара демонов (их и в Аду неплохо учат), еще кто-то: не то проклятый, не то придуривается. Эка невидаль! А здесь все иное, зыбкое, природное…

— Ты Лешего не уважил — получай, он тебе дорогу закольцевал, — говорит ему девушка в венке, мавка, навка — кто она?.. — Да ничего, я выведу. В первый раз тебе наука будет…

Похожие книги